«Почувствуй разницу» (Часть 21)

Блог Ричарда Викари.

15 января 2019 г. - 4425 день, как Эльза пропала.

Фраза дня:  Иногда тьма — это не отсутствие света, а чья-то злая шутка.

Эта командировка в отель Lucky обернулась чем-то гораздо более мрачным и личным, чем я когда-либо мог представить. Здесь, в этих стенах, тайнами и шепотом наполнены коридоры, происходит нечто сверхъестественное, что затмевает разум. Но самое потрясающее открытие я сделал, когда понял... Эльза, моя дорогая племянница, она здесь, в этом проклятом месте.

Но сегодня — позвольте поведать историю, которая заставила мою кровь застыть в жилах не меньше, чем встреча с Томми. Историю о пианисте, запертом в картине, и о том, как скверные шутки демона могут длиться десятилетиями.

***

Я бродил по отелю в тот вечер, когда время поджимало, а ответы все еще ускользали. Часы показывали 22:30 — до полуночи оставалось полтора часа, достаточно, чтобы заглянуть в те уголки, куда я еще не совал нос. Номер 104. Обычный, ничем не примечательный номер на первом этаже. Говорят, туда редко заселяют постояльцев — слишком сыро, слишком темно, слишком близко к подсобкам. Но я искал не уют, я искал следы.

Войдя, я сразу почувствовал это. Давящую тишину. Воздух здесь казался гуще, словно время текло иначе. На стене, в самом темном углу, висела картина в тяжелой деревянной раме. На ней был изображен мужчина за роялем. Пианист. Бледный, с тонкими чертами лица, в старомодном фраке. Он сидел, склонившись над клавишами, но не играл. Он просто... замер. Как будто его застали врасплох. Художник был талантлив — глаза на портрете казались почти живыми. Почти. В них застыла такая тоска, что мне стало не по себе.

Я уже хотел выйти, как вдруг мой взгляд упал на настольную лампу. Старая, керосиновая, наверное, еще с начала века. Просто чтобы проверить, я щелкнул выключателем. Ничего. Электричества в номере не было. Но у меня был с собой фонарик. Я направил луч в сторону картины — чисто из праздного любопытства, чтобы рассмотреть детали.

Свет лег прямо на лицо пианиста.

И мир перевернулся.

***

Картина... ожила. Я не шучу и не преувеличиваю. Лицо мужчины дернулось, его глаза расширились, рот приоткрылся. Он посмотрел прямо на меня. Прямо сквозь холст, сквозь краску, сквозь столетия.

— Свет... — прошептал он. Голос был сухим, как шелест бумаги, и доносился словно из глубокого колодца. — Пожалуйста... не убирай свет...

Я замер, забыв, как дышать. Рука с фонариком дрогнула, но я удержал луч. Пианист — Джозеф, как я узнал позже — заговорил. Быстро, отрывисто, словно боясь, что тьма снова поглотит его.

— Я играл здесь. Каждую ночь. Для гостей. Для себя. Для тишины. Мне всегда было темно. Свечи давали мало света, ноты сливались, я ошибался, но никто не слушал. Я просто создавал фон. Однажды я осмелился... попросить. Я увидел его в зале. Высокий, строгий, в безупречном костюме. Мистер Блэк, владелец. Я подошел и сказал: "Сэр, здесь слишком темно. Мне нужен свет, чтобы видеть ноты. Всего одна лампа. Пожалуйста".

Джозеф сделал паузу, и в его глазах мелькнул такой ужас, что я сам почувствовал, как холодеет спина.

— Он посмотрел на меня. Улыбнулся. Но это была не человеческая улыбка. Глаза... они стали черными. Абсолютно черными, без белков. И голос изменился. Стал глубже, чужим. "Тебе нужен свет, музыкант? — спросил он. — Хорошо. Я дам тебе свет. Но сначала... почувствуй разницу". Он щелкнул пальцами. И мир погас. Совсем. А когда я открыл глаза... я был здесь. Внутри этой картины. Висеть в самом темном углу самого темного номера. И это длится уже... я не знаю сколько. Годы? Десятилетия? Здесь нет времени. Есть только тьма. И редкие мгновения, когда кто-то вроде тебя направляет сюда свет. Тогда я могу говорить. Могу предупредить. Могу... надеяться.

— Томми, — выдохнул я. — Это Томми так пошутил.

— Томми? — Джозеф горько усмехнулся. — Лиззи зовет его так. Да, я слышал это имя от девочки. Она единственная, кто иногда приходит сюда со свечой. Единственная, кто не боится. Но она не знает, как помочь. Никто не знает. Говорят, если дать мне немного света, я могу открыть тайник в коридоре перед этим номером. Но где он и что там — знает только Он. Только Томми. Это часть его игры. Свет и тень.

— Как тебя спасти? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает злость. Эта бессмысленная, жестокая шутка — заточить человека в картину только за просьбу о свете — была так характерна для демона, потерявшего все человеческое.

— Свет, — прошептал Джозеф. — Не этот, временный. Настоящий свет. Если кто-то принесет сюда лампу, настоящую, горящую, и поставит так, чтобы она освещала картину всегда... я смогу выйти. Но никто не знает. Никто не верит. А те, кто верят... они чаще всего исчезают до полуночи.

Луч фонарика начал мигать. Батарейки садились.

— Нет, нет, не убирай! — в голосе Джозефа зазвучала паника. — Послушай! Если будешь здесь, в отеле, ищи старую лампу. Керосиновую, с зеленым абажуром. Она стояла в холле, у рояля, в тот вечер. Если найдешь, зажги ее и поставь перед картиной. Всего на минуту. Этого хватит, чтобы я выбрался. Обещай мне! Обещай, что вернешься!

— Обещаю, — выдохнул я.

Свет погас. Фонарик умер. Я стоял в полной темноте, сжимая бесполезный кусок пластика, и слышал, как где-то в глубине картины затихает, растворяясь во тьме, отчаянный шепот:

— Вернись... вернись со светом...

***

Я выбежал из номера 104, хлопнув дверью. Сердце колотилось где-то в горле. Я не верил в призраков в картинах? Раньше — нет. Теперь — я не знал, во что верить.

Спускаясь по лестнице, я наткнулся на Генри. Он стоял у стойки, безупречный, как всегда. Ни тени эмоции на лице.

— Мистер Викари, вы выглядите взволнованным. — Это был не вопрос, а констатация факта. Его тон оставался ровным, холодным.

— Картина, — выпалил я. — В 104-м. Пианист. Он говорит правду?

Генри замер на долю секунды. В его глазах мелькнуло что-то — возможно, осторожность, возможно, сожаление. Но тут же лицо стало непроницаемым.

— Я не уполномочен обсуждать истории, связанные с номерами, мистер Викари. Отель есть отель. У каждого номера своя аура. Советую вам не задерживаться в этом крыле после наступления темноты.

— Но Джозеф... он заточен там. Вы знали? Он сказал про лампу с зеленым абажуром.

Генри слегка нахмурился. Его голос стал еще более официальным, отстраненным.

— Мистер Викари, я здесь, чтобы обеспечивать комфорт гостей, а not разгадывать загадки. Если вы ищете сюжеты для статей, обратитесь в библиотеку. Там много справочников по истории округа. А сейчас прошу меня извинить, меня ждут дела. — Он уже повернулся, чтобы уйти, но бросил через плечо: — И помните: выселение в 23:45. Не задерживайтесь.

— Генри! — окликнул я. — Тайник, о котором он говорил... что в нем?

Портье остановился, не оборачиваясь. Его спина оставалась прямой, как струна.

— Если такой тайник и существует, мистер Викари, то открыть его может только тот, кто его создал. А создатель, поверьте, не любит, когда в его игрушки играют без спроса. — Он помолчал. — Доброй ночи.

Дверь за ним закрылась. Я остался в холле один, если не считать тиканья старых часов. 23:40. Пора уходить.

***

На улице меня встретил ледяной ветер. Я спускался по тропе к Чифале, и в голове крутились слова Джозефа: тайник, который открывается светом, но только Томми знает, где он. Генри прав: соваться в эту игру без знания правил — самоубийство. Но обещание есть обещание.

Позже, в баре Тсэле, я рассказал ей эту историю. Она долго молчала, помешивая угли в камине.

— Бедный музыкант, — наконец сказала она. — Я слышала о нем от старейшин. Его проклятие — часть большой игры, которую Тень ведет с нами, живыми. Тайник... возможно, это ловушка. А возможно — ключ. Но без воли самого Томми он не откроется никому. Ты дал обещание, Ричард. Но помни: в этом месте даже обещания могут обернуться петлей на шее.

Я кивнул. Где-то там, наверху, в темном номере 104, застыл в ожидании человек, который почти столетие не видел света. И где-то там спрятана лампа. Но путь к ней лежит через лабиринт, где каждый шаг может стать последним.

Я найду эту лампу. Но сначала мне нужно научиться видеть в темноте.

С надеждой, осторожной и зыбкой,
ваш Ричард Викари.

!ВНИМАНИЕ! Все персонажи и представленные места являются продуктом фантазии автора и любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, или реальными местами являются полностью случайными. Все материалы являются собственностью автора и защищены соответствующими авторскими правами. Любая попытка экранизации, частичного или полного копирования, должна быть согласована с автором.